Алина Григорьева узнала о проекте «Я буду жить!» в прошлом году, когда встречалась со своим донором костного мозга. Острый миелобластный лейкоз, трансплантация, три года ремиссии — и сегодня Алина сама участвует в проекте.
Алина Григорьева училась на четвертом курсе медицинского колледжа, когда у нее поднялась температура, которую долго время не удавалось сбить никакими лекарствами, даже антибиотиками. Потом она будет укорять себя, что не сразу насторожилась: ведь гематологию они уже начали изучать. И когда общий анализ крови показал наличие большого количества бластных клеток – она все поняла.
Первые эмоции и начало лечения
Первые эмоции, конечно, ужасные, – вспоминает Алина сегодня. – Со мной не было такого: «Нет, это неправда». Я больше задавала себе вопросы о том, почему и как это произошло, и почему я не смогла заподозрить это у себя раньше. Симптомов, по которым я могла бы определить, что в организме что-то идет не так, не было: просто поднялась температура, и все.
«Свой» доктор
Я приехала в больницу – Обнинский МНРЦ, начались обследования, сделали пункцию костного мозга, люмбальную пункцию и начали химиотерапию по курсу «7+3» (у меня было два курса), а потом уже по следующему курсу. Моя первая врач Наталья Владимировна Рябикина сказала: «Мы все – как маленькие роботы. Просто у тебя сейчас выпал определенный винтик, но его обязательно можно починить». И меня эти слова очень сильно мотивировали. И еще она меня чисто по-человечески поддерживала. И поэтому я бы хотела сказать всем пациентам, что самое главное – встретить своего доктора, человека, который на протяжении всего пути будет поддерживать, рассказывать, с которым можно всем поделиться и не постесняться сказать, что плохо себя чувствуете. И самое главное – не сдаваться.
В то время в Обнинске еще не проводили аллогенные трансплантации костного мозга – так я оказалась в НМИЦ гематологии. Моим врачом стала Эльмира Илгаровна Кольгаева. Активация донора заняла около трех месяцев, к этому моменту с начала лечения прошло примерно полгода.
Самый сложный момент
Он был, когда я узнала, что не вышла в полную ремиссию после первой химиотерапии. Это было очень страшно, был момент отчаяния. Я думала, как все будет проходить дальше, что меня ждет пересадка костного мозга. А мы в колледже, когда начали изучать гематологию, об этом говорили. Когда здоровый человек это слышит, все представляется очень тяжелым: что в организме убивают весь костный мозг, что происходит в момент приживления, то, что костный мозг может и не прижиться. И когда ты понимаешь, что с этим тебе придется столкнуться – очень страшно. Потому что мысли в голове разные: а что, если что-то пойдет не так, а если какие-нибудь инфекционные осложнения, грибковые осложнения? Это все крутится в голове, и в этот момент, конечно, страшно.
Поддержка
Меня поддерживали родные и близкие. Первое время, когда я заболела, просила, чтобы никому постороннему об этом не говорили: я переживала очень большой стресс, поправилась на гормональной терапии, меня подстригли. Это все было очень тяжело, и я не хотела, чтобы посторонние люди это обсуждали. Поэтому сначала все было в кругу моих близких – несколько подруг, мои родители. Все меня поддерживали, родители приезжали в выходные в больницу, и всегда привозили что-нибудь из дома – какую-нибудь игрушку, домашнюю еду. Это было очень приятно.
Домой на день рождения
Я думаю, что пошла на поправку после дня рождения. У меня день рождения в марте, и меня выписали домой, мне тогда исполнился 21 год. После своего дня рождения я поняла, что шансы есть, и они очень большие. И я себя еще так мотивировала, что нужно похудеть к лету, нужно переставать носить одежду оверсайз, что можно выходить на улицу уже без парика, ведь все равно кто-то что-то скажет. У меня был такой парик – голубой, с короткой стрижкой. Когда я шла по улице, люди на меня смотрели осуждающе. А я шла и думала: «Ничего они не понимают». А потом, когда уже с короткой стрижкой смогла выходить, мне было комфортно. И в этот момент я поняла, что – все, нужно процесс лечения двигать к завершению, мне ведь еще медицинский надо закончить. И вернулась на учебу через шесть месяцев после пересадки.
Встреча с донором
Мы встретились с моим донором в прошлом году. Это замечательная Анастасия из Перми, мне кажется, мы даже внешне с ней чем-то похожи. Мы общаемся, когда у меня есть какие-то вопросы, например, о некоторых вкусовых особенностях, я у нее спрашиваю. У меня к некоторым продуктам изменилось отношение: я раньше оливки не ела, аллергии на мед никогда не было, а после пересадки это поменялось. Я перед пересадкой читала, что может что-то измениться. Но, может, это просто совпадение – пока не знаю точно. И некоторыми личными моментами мы с Анастасией делимся, с праздниками друг друга поздравляем.
Жизнь после болезни
Я в ремиссии уже три года. Работаю рентгенлаборантом, учусь заочно на психолога, читаю книги, гуляю, путешествую по возможности. Провожу время с друзьями, в бассейн хожу, на растяжку – в общем, занимаюсь всем тем, чем не могла какое-то время до этого.
Не сдаваться
Другим пациентам с онкологическим диагнозом я бы сегодня сказала, что нельзя сдаваться. В самые отчаянные моменты нужно верить, что успех будет, и что все не зря. Я согласилась участвовать в проекте «Я буду жить!», потому что люди должны знать, что хороших исходов очень много. Когда люди впервые сталкиваются с подобной болезнью, им очень страшно. И многие думают, что нет смысла проходить этот путь. На самом деле это не так. Есть люди, которые очень долго в ремиссии, и они всю жизнь будут в ремиссии. И я в это верю. И на себе хочется показать, что жизнь после болезни есть.
Сегодня для меня искусство жить – это радоваться любому моменту. Например, не ждать, что наступит отпуск, чтобы поехать в какую-то поездку, а выйти на улицу и увидеть, что вокруг есть много всего прекрасного. И необязательно куда-то уезжать, и сбегать от того, что есть сейчас.
Врачи-гематологи:
Эльмира Кольгаева
Ульяна Масликова
Любовь Овсянникова
Наталья Рябикина
Видеоинтервью:
