«Лечение было очень трудным»
Лечение достаточно тяжелое: в институте гематологии были четыре блоковые химиотерапии – блок А, блок В и блок С и четвертая «химия» – так называемая EPOCH.
После второй химии почувствовал себя гораздо лучше. Наверное, экватор был пройден. Поговорил с врачами – они видели хорошую положительную динамику. Вот где-то посередине я начал чувствовать, что уже гораздо легче.
После выписки был фиброз, который стянул кишечник – у меня лимфома была в кишечнике в наружной части. Сложно было питаться, постоянно рвало, была диарея – и это уже после лечения. И врачи решили меня прооперировать. Меня снова госпитализировали в институт гематологии, уже в отдел хирургии, и в конце августа прооперировали. Операция была тяжелая, но врачи в хирургии очень большие профессионалы – такие же, как и в отделении химиотерапии.
После этого стало гораздо легче, я начал свободнее питаться, набирать в весе. На тот момент я весил 63 кг, хотя мой обычный вес – 90-93 кг. Сейчас я вешу 93 кг, то есть за время лечения я потерял 30 кг.
Очень сложно выделить, что было самым трудным. Все. «Химия» – очень тяжелая, операция очень тяжелая. У меня и температура до запредельных значений скакала, и даже сепсис – заражение крови – был. И по пять дней я не вставал с кровати и перевернуться не мог: все внутри было обожжено. Диарея была ужасная. Три с половиной месяца я пролежал в больнице. Долго восстанавливался.
После операции я просто уехал к родителям в Оренбург – чтобы быть рядом, чтобы меня откормили (улыбается), чтобы морально прийти в себя. Примерно полгода оставался у родителей.
Все в будущем
До болезни я занимался монтажом вентилируемых фасадов. Это был мой бизнес, у меня была строительная компания. Сейчас я решил, что хочу оставить эту деятельность в прошлом, потому что чувствую, что это не приносит мне удовольствия. Хочу заниматься новыми проектами. На данный момент они в разработке, поэтому все в будущем. Мне хочется пойти в историю, которая будет людям помогать в том числе.
«Точно знаю, что Бог есть»
Я не то чтобы поменял свои взгляды о существовании Бога – я в этом больше укрепился. И точно знаю, что Он есть. Я видел в больнице необъяснимые вещи, о которых обычно не распространяюсь, но близким рассказывал. Я точно знаю, что Бог существует – иначе как бы я оказался в таком прекрасном месте, как институт гематологии?
Врачи и медсестры
Моя дорогая и многоуважаемая Нелли Георгиевна Габеева очень сильно переживала и всегда была рядом. Могла и в 5, и в 6 утра позвонить, узнать, как я себя чувствую. Очень жестко контролировала меня, по делу ругала, когда я, бывало, что-то не то съем иногда, или как-то не так себя поведу. Сурово, но по-отечески переживала и наставляла.
Анастасия Александровна Иевлеева, младший врач. Они вдвоем меня лечили. Тоже очень сильно переживала, могли с ней часами разговаривать. Она объясняла, что как работает, а почему вот так, а почему не так. Когда мне было плохо, я сознание терял, она могла и на ночь остаться, чтобы контролировать состояние.
Не могу обойти Евгения Евгеньевича Звонкова. Когда я приехал в больницу, это было 13 марта 2025 года, он хотел на меня посмотреть. Я приехал без вещей, он на меня посмотрел, и говорит: «Ты остаешься здесь и сейчас на лечение». И все – меня положили и сразу начали капать предфазу не то что в этот же день, а в первые минуты, как только я лег – пришли санитарки, медсестры и начали со мной работать.
Всех медсестер, санитарок помню по именам. Они очень сильно со мной бегали, потому что состояние мое было действительно очень тяжелое. Они всегда были рядом, всегда помогали. Как только я пришел в институт гематологии, сразу почувствовал эту огромную заботу. Я выдохнул в первые же минуты, как меня положили. Зашел в палату – посмотрел, как работает персонал, как врачи относятся к пациентам, как оперативно происходит работа. Я очень благодарен за то, что все выполняют свою работу не механически, а вкладывают душу.
Врачи-гематологи:
Нэлли Габеева
Анастасия Иевлева
Врач-хирург:
Кирилл Сабиров
Видеоинтервью:
